Не о физике

 

 

 

 

 

 

 

 

Пересмотрел фильм «Мы, нижеподписавшиеся». Хороший фильм, из любимых. В США, Франции, может быть, не поймут. Не поймут и в России сегодня – те, кто родился и воспитывался в постсоветское время.
Но заметка не о фильме. Но в связи с фильмом.

Экономика, построенная на коммунистической идее, предполагала человека хорошего: человек стремится принести своим трудом пользу окружающим, он ответственен, сознателен, честен и т.д. Только с такими людьми могла социалистическая экономика работать. Не даром в советском обществе существовал «Моральный кодекс строителя коммунизма». Вторая «заповедь» его гласит: «Добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест.»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Экономика современного либерализма строится на предположении о человеке плохом: человек стремится меньше работать и больше получать, в идеале – совсем не работать, но быть богатым. Экономика основана на чувстве разумного эгоизма. В такой экономике человек не обязан задумываться о всеобщем благе, идти на трудовые подвиги ради общей цели. Рынок сам делает так, что в результате: прогресс, экономический рост, повышение общего уровня благосостояния. Основные принципы: права и свободы человека, частная собственность, приоритет интересов отдельной личности над интересами государства.

 Замечу, что меньше работать и больше иметь – естественное стремление человека, оно не является плохим. Но я говорю о сегодняшней реальности, в которой крайность ошибочно считается нормой, в которой экономическая свобода не ограничена ничем. Сегодняшний уровень развития экономики не позволяет «честно» не работать, но иметь, а только – «нечестным» способом не работать, отбирая продукт чужого труда. Повторяю: Современная экономика построена на предположении о человеке плохом. В этом убеждают высказывания экономистов, утверждающих об отсутствии понятий «справедливость» и «нравственность» в экономике.

Е. ЯСИН: Ну вот это опять… Вы со своей честностью.
Е. БУНТМАН: Честность и справедливость.
Е. ЯСИН: Это противоречит экономическим законам. Учите экономику! (Передача «Кредит доверия», радиостанция «Эхо Москвы»)

Что лучше для экономики? В крайних вариантах - оба хуже. Но нравится первое. Попытаемся взять разумное из того и другого.

В первом случае не учитывается природа человека – не могут все быть «сознательными». И потому для поддержания построенной системы пользуются тотальным контролем и насилием – внеэкономическим принуждением к труду – получается авторитаризм, тоталитаризм, деспотизм и тирания. Трудодни, лагеря, тюрьмы… Вместе с виновными часто страдают невиновные. Так показала история. Кроме того, – и это главное, – был неправильно (как и сейчас) понимаем нравственный принцип: вместо неделания зла провозглашалось обязательное делание добра, вместо «не отними» – «дай», вместо равенства – уравниловка. Это первая крайность.

Крайности обычно ошибочны. Альтернативой лжи является не другая ложь, а правда. Альтернативой деланию зла является не делание добра, а неделание зла. Альтернативой несвободы (тоталитаризма) не является вседозволенность (ультралиберализм).

Во втором случае разумный эгоизм склонен перерастать (и перерастает) в паразитизм, обман, спекуляцию, экспуатацию, неравенство – что тоже не правильно, но современными экономистами ошибочно не считается ненормальным и, более того, признаётся необходимым элементом рыночной экономики. А права и свободы человека, приоритет частного над общественным ведут к нарушению нравственного принципа непричинения зла, чудовищному расслоению людей по уровню дохода. Это вторая крайность, тоже не правильная, так же ведущая к насилию.

Примером такого неадекватного кидания в крайности, неверного выбора из неверных альтернатив является воззрение Александра Никонова, выраженное им в книге «Свобода от равенства и братства. Моральный кодекс строителя капитализма». В ней он, восхищаясь, обильно цитирует книгу Айн Рэнд «Атлант расправил плечи» (вторая в Америке по влиянию на умы после Библии). Под социализмом ошибочно – да просто вовсе наоборот! - понимается «право незаслуженно пользоваться чужим трудом», отнять и поделить, уравниловка. Капиталистической идеологии разумного эгоизма они (вместе с Айн Рэнд) ошибочно противопоставляют идеологию альтруизма, жертвенности, всепрощения, всеобщей любви и братства, добра, доходя до того, что вообще дают этим понятиям отрицательную оценку.  «Либо новая мораль, основанная на рациональной личной выгоде, и как следствие – свобода, справедливость, прогресс и счастье человека на земле. Либо – старая мораль альтруизма и как следствие – рабство, насилие, непрекращающийся террор и печи для жертвоприношений». Айн Рэнд, Атлант расправил плечи.

Меня интересует: могла ли социалистическая экономика всё-таки выжить и победить капиталистическую, если бы Советский Союз не тратил огромные средства на вооружение, ненужные идеологические проекты, если бы экономику нацеливал не только на тонны проката, угля, зерна, мегаватты электроэнергии, а на производство товаров, нужых людям, создав материальную заинтересованность в результатах своего труда, ликвидировав уравниловку, позволив развиваться частному предпринимательству, фермерству, конкуренции (отказавшись от  тотального планирования всего и вся в экономике)? Мне кажется, что да. И дело не в частной или общественной собственности. Согласитесь, что недра должны принадлежать только всему обществу, а мастерская по ремонту велосипедов – не так важно. Важно принудительную внеэкономическую мотивацию труда заменить на мотивацию добровольную – материальный и творческий интерес. Разве не в этом направлении исторически происходят смены общественно-экономических формаций? (См. Владислав Фельдблюм, ВТОРЖЕНИЕ В НЕЗЫБЛЕМОЕ (путь химика в политическую экономию), Ярославль, ООО НТЦ «Рубеж», 2007.)

 

 

 

 

 

 

Но раз уж не получилось революционным путём перескочить сразу в «светлое будущее», то надо менять то, что есть – сегодняшнюю либерально-рыночную экономику капитализма – постепенно и разумно. Она не есть окончательное совершенство, она не есть навсегда. Экономическая реальность меняется, требуя корреции экономических знаний, изменения экономичекой модели -  в соответствие с диалектическим подходом к экономической науке. Сейчас, в связи с кризисом, такие изменения назрели. Совершенно для меня очевидно, что спекуляция, ростовщичество, паразитизм – это не есть неотъемлемые и необходимые вещи в экономике, а они есть пройденный этап. (Тем более, в сегодняшней идеологии свободы и равенства они выглядят анахронизмом. Свобода возможна без них. Более того, она возможна только без них.) Когда-то возникновение банков и распространение ростовщического капитала стало мощным толчком развития экономики в Европе и мире, но сегодня настала пора их естественного отмирания. Представляю как экономисты прошлого защищают экономику рабовладельческого уклада, а кто не соглашается, того обвиняют в непонимании экономики. Кризисное состояние именно и заключается в том, что «то что есть» начинает входить в противоречие с тем «что должно быть».

Кризис заставляет людей в последнее время задавать эти вопросы, рассуждать на тему соответствия механизмов современной рыночной экономики и её финансовой системы принципам нравственности, справедливого устройства общества, вспоминать слова «социализм», «капитализм», снимать с полок Маркса, неопровержимо доказавшего эксплуататорский характер капитализма.

Я не знаю человека, который бы не согласился, что современная экономика – это стихия всеобщего обмана и надувательства. Сознательного надувательства, осознаваемого большинством, узаконенного.

Посмотрите на картинку. Большинство людей угадывают слово в первые секунды, но время идёт, а правильного ответа от телезрителей нет и нет. – Сознательный, циничный обман, так легко и непринуждённо, гармонично и естественно укладывающийся в современную экономику, не нарушающий ни одного её постулата.

Ф.Энгельс: «Один из законов современной политической экономии, хотя в наших общепризнанных учебниках это чётко и не сформулировано, состоит в том, что, чем больше развито капиталистическое производство, тем меньше может оно прибегать к тем приёмам мелкого надувательства и жульничества, которые характеризуют его ранние стадии» (К.Маркс, Ф.Энгельс. Сочинения, 2-е издание, том 21, стр. 260).

Йозеф Шумпетер: «Может ли капитализм выжить? Я думаю, что не может» (J.A.Schumpeter. Capitalism, Socialism and Democracy. – New York, Hagerstown, San Francisco, London, “Harper and Row Publishers”, 1975).

Две последние цитаты взяты из вышеупомянутой книги Владислава Фельдблюма «Вторжение в незыблемое (путь химика в политическую экономию)», так вовремя попавшейся мне при написании заметки.

P.S.  Есть точка зрения, что снижение темпов роста советской экономики (в разы) началось именно с начала внедрения Косыгиным и Хрущёвым рыночных элементов в экономику, возникновения культа материального личного потребления, одновременно сочетавшихся с нелогичными мерами по быстрому искоренению личных хозяйств, созданию вместо них крупных государственных предприятий. Т.е. виновата не социалистическая экономика сама по себе, а рыночная частно-собственническая бактерия, которая в ней завелась, приведя к крушению социалистической экономики, не выдержавшей в таком «болезненном» виде конкуренции с капиталистической.  В советском человеке – от верха до самого низа – появилась некая капиталистическая потребительско-собственническая гнильца, разъевшая наконец экономику – социалистическую по строению.

Хрущев на собрании избирателей Бауманского округа г. Москвы: «А мы что же, китайцы что ли, я тоже хочу иметь 20 костюмов». (Рынок и социализм.  Александр Каллистов)

В той же книге «Атлант расправил плечи» описывается совсем не гибель социалистической экономики, а капиталистической, в которой завелись вредные, якобы социалистические, идеи. Так и социалистическая экономика в СССР погибла в конце концов не потому, что была социалистическая.

Мне же кажется, что совершилась большая историческая ошибка, когда не был пройден естественный путь капиталистического развития страны с рыночной экономикой.